Новости Рузского округа

Яндекс.Погода

понедельник, 18 февраля

ясно-7 °C

Онлайн трансляция

Выжить несмотря ни на что

29 янв. 2019 г., 16:30

Просмотры: 6589


75 лет назад 27 января была снята блокада Ленинграда. Для жителей города, переживших 872 дня голода и бомбежек, это событие стало не менее значимым, чем День Победы. Несколько бывших блокадников живут в Рузском округе. Одна из них – Евгения Викентьевна Тимоненкова – рассказала корреспондентам «Красного знамени» о том, что ей довелось пережить в окруженном германско-финско-испанскими захватчиками Ленинграде.

Как вспоминает Евгения Викентьевна, в июне 41-го она находилась на отдыхе в пионерском лагере, где и узнала о начале войны. Приехала мама, чтобы забрать девочку домой в Ленинград. По дороге поезд бомбили, но он, к счастью, благополучно добрался до конечной станции.
Вернувшись, маленькая Женя – ей шел восьмой год – увидела, как изменился город. На крышах домов стояли бочки с водой. По ночам ленинградцы дежурили тут же, чтобы при необходимости сбросить с кровли зажигательные бомбы. На такие вахты ходил и старший брат девочки.
Женя и ее мама первые две ночи провели в траншее, так как боялись, что при налете они могут погибнуть. В третью ночь решили остаться дома. Утром выяснилось, что в этот окоп ночью попала бомба.
Семья Жени жила в доме на территории Новодевичьего монастыря, рядом с Бадаевскими складами. Вскоре немцы при очередном налете взорвали это хранилище. В пожаре сгорели провиант, дрова, лекарства. Разбомбили и находящийся неподалеку детский сад: среди дымящихся развалин виднелись лишь искореженные кроватки. К счастью, дело было ночью, и никто из детишек не погиб.

IMG_3630.JPG

Враг все плотнее брал город в кольцо. Начались перебои с продовольствием, хотя мало кто предполагал, что настоящий голод лишь впереди. Евгения Викентьевна вспоминает, что они долго стояли в очереди за крупой, ее давали по килограмму в руки.
Несмотря на бомбежки, горожане – в основном женщины – трудились на заводах, выпускавших снаряды. Женя в ожидании мамы с работы коротала время, читая сказки. А в сказках-то – через страницу пир горой. А для ребенка весь пир – 125 граммов хлеба в сутки. Порой, говорит Евгения Викентьевна, вместо хлеба давали три глазированных пряничка. Так она каждый раз выговаривала брату, который приносил ей пряники, ведь хлеб куда вкуснее. В аптеках покупали освежающие таблетки – случалось, что обед был и таким. Как-то мама обменяла папины костюмы на два брикета прессованной дуранды – жмыха, шелухи и прочего мусора, оставшегося после отжима масла. Она размачивала ее, потом жарила лепешки на олифе. Из столярного клея делали «холодец»: казеин подолгу отваривали, добавляли лавровый лист из старых запасов.
Кончились дрова. Люди пытались спастись от зимней стужи: на топливо разбирались не только разбомбленные дома, но и кресты с кладбищ. Женя обнимала остывшую буржуйку и представляла, что ей тепло. 
Мама заболела и вскоре умерла, а Жене не довелось даже с ней проститься. Затем у ее брата украли продуктовые карточки, и он погиб от голода.

Женю забрала к себе крестная, но вскоре у ребенка заболели ноги – да так, что не могла наступить на пятки, передвигалась лишь на цыпочках. Но лежать не удавалось. За водой она ходила за несколько кварталов – на больных ногах, с двумя чайниками. Хорошо, что люди часто пропускали Женю без очереди.

Кстати


В директиве начальника штаба военно-морских сил Германии № 1601 от 22 сентября 1941 года «Будущее города Петербурга» говорилось: «Фюрер принял решение стереть город Ленинград с лица земли. После поражения Советской России, дальнейшее существование этого крупнейшего населенного пункта не представляет никакого интереса. Предполагается окружить город тесным кольцом и путем обстрела из артиллерии всех калибров и беспрерывной бомбежки с воздуха сровнять его с землей. Если вследствие создавшегося в городе положения будут заявлены просьбы о сдаче, они будут отвергнуты, так как проблемы, связанные с пребыванием в городе населения и его продовольственным снабжением, не могут и не должны нами решаться. В этой войне, ведущейся за право на существование, мы не заинтересованы в сохранении хотя бы части населения».
За время блокады 16 747 жителей города убиты при артобстрелах и бомбардировках, 632 253 погибли от голода.

Пришла весна 42-го. Холод отступил, но голод остался. К этому времени вся городская живность – птицы, кошки, собаки – были съедены. Повсюду стали появляться огороды – ленинградцы сеяли овощи во дворах, на газонах, кладбищах, – словом, везде, где только возможно, хотя проблему недостатка продовольствия этим было не решить.
Потом Женя оказалась в круглосуточном детском саду. Прийти и забрать ее было некому, и ребенка перевели в приют на Цветочной улице. В одну из ночей фашисты снова бомбили, здание детского дома осталось без окон, погиб ребенок, остальным удалось спастись. Учреждение перевели в опустевшую с началом блокады школу №370. 
В один из дней директор детского дома предложил Жене полечить ноги. Та согласилась, и ее перевезли в больницу в Озерках. Через Красный крест удалось получить американское лекарство, и девчонка снова смогла нормально ходить. После выписки пришли к школе, но детский дом куда-то переехал. 
На счастье, на улице Женя встретила знакомую – тетю Мотю, и та предложила пожить у нее. Она отнеслась к ребенку как к родному: накормила, помыла, даже сшила куртку из кусочков материи. Продукты привозил ее муж, он служил в ПВО на Пулковских высотах, а обеспечение на передовой было куда лучше. Но относительно благополучная жизнь резко оборвалась: тетя Мотя погибла под колесами грузовика.

03_rian_00000565hr_b.jpg

В осажденном городе было непросто добыть даже обычную питьевую воду


Когда блокаду сняли – сначала частично, а потом и полностью – стало лучше. Был организован подвоз топлива и продуктов. Жителей прикрепили к определенным магазинам, но хлеб по-прежнему выдавали по скудным нормативам, хотя и не блокадным.

После окончания школы Евгения Викентьевна окончила архитектурно-художественное училище и устроилась в депо на Варшавском вокзале – красить электрички. Работа не бог весть какая творческая, конечно, но выбирать особо не приходилось. А в 1955-м уехала на Целину. Там вышла замуж и уже вместе с мужем вернулись в Питер.
К сожалению, семья Тимоненковых распалась, и в 1967 году Евгения Викентьевна по совету племянника перебралась в Лидино, где работала в совхозе.

Как-то ездила в бывший Ленинград, проезжала мимо своего дома, в котором жила с мамой много-много лет назад. Впрочем, каждый может представить ее чувства в ту минуту.
Сейчас возраст берет свое, поэтому одинокой женщине приходит на помощь Мария Михайловна Неволина, сотрудник соцзащиты. Покупает для своей подопечной продукты, при необходимости помогает в быту.
Евгения Викентьевна ни на что не жалуется, разве что на ноги – они стали болеть – и на ухудшающийся слух, а в остальном, говорит она, все хорошо. Да и что вы хотели услышать от человека, который пережил ужасы  блокады?

Виктория КОЛОСОВА  

Рузское информагентство